Фантастика 20254-131 - Константин Викторович Плешаков

ладах, верно? В детстве вас обучали магии – или ваш папочка хотел, чтобы вы уделяли больше внимания урокам фехтования? Леонард Тейн всегда был тщеславным малым. Он бы сошел с ума, если бы первенец, его гордость, сидел за книгами и упражнялся в глупых магических трюках. Парные клинки – вот что должен держать в руках темный эльф. Немного боевой магии не повредит, но полагаться следует на технику – и тренировать именно ее. Так и было, офицер Лок? Простите, можно обращаться к вам по имени? Вы предпочитаете полное – или я могу говорить «Рэй»? А, может, следует употреблять ваше темное имя, Уильям?

Рэй поднес руку к лицу и медленно, словно во сне, вытер со щеки грязь. Слова женщины доходили до него с задержкой в несколько секунд – так звук распространяется под водой. Он и вправду ощущал себя так, будто оказался в аквариуме. Хотя нет. Скорее, в омуте без дна, полного темной воды. Ледяные пальцы ощупывали сознание, пытаясь добраться до самых дальних уголков и достать оттуда все тайны и воспоминания. Что она говорит? Магия? Магии его, конечно же, обучали, но до уровня, которым владели темные эльфы в Средневековье, офицеру Локу было ох как далеко. А вот женщина этим искусством владела в совершенстве. Она читала его мысли с такой же легкостью, с какой он готовил себе кофе с утра. При желании она сможет внушить ему все, что угодно, да и зачаровать тоже. Высшие темные эльфы – единственные необращенные создания, магический потенциал которых так же велик, как и у вампиров. Но что толку от потенциала, если вы не тренировали практический навык?

– Ну, ну. – Женщина достала из рукава шелковый платок и провела им по лицу собеседника. – Посмотрите, вы испачкались. Вежливый джентльмен не может появиться перед дамой в таком виде, даже если это деревенская шлюшка, получившая бессмертие. Что да скажет Юнона? После такого она на вас даже не посмотрит.

Юнона? О ком она говорит? Ах да. Это темное имя Алисии Кантер. При мысли об Алисии Кантер где-то в глубине бесконечного омута на мгновение вспыхнул крохотный огонек, и Рэй, собрав все силы, уцепился за эту искру.

– Вы сопротивляетесь. Кажется, я вас недооценила, – рассмеялась вампирша.

– Я не услышал вашего имени, мэм. Вежливые дамы имеют привычку представляться.

– О, вы правы. Прошу прощения. Меня зовут Женевьева. Женевьева Луазье, если угодно. Можете обращаться ко мне «Жужу» или «мадам», как вам больше нравится.

Неужели хренов психопат Лоуренс ничего не слышит и не чувствует? Быть такого не может. Он способен уловить мельчайшие колебания эмоционального запаха существа, находящегося на другом конце города. Более того – Рэй знал, что детектив Уайт может влезть в голову к кому угодно и пообщаться с ним мысленно. Он делал это десятки раз, в том числе, и с ним. Загвоздка была только одна – офицер Лок и понятия не имел, как к нему обратиться. Односторонний канал связи. Включается тогда, когда «включается» сам Лоуренс.

– Очень приятно. А теперь скажите, что вам от меня нужно. Между прочим, я…

– … полицейский при исполнении служебных обязанностей. – Женевьева ослепительно улыбнулась. – Не можете понять, почему ваш друг не слышит вас? Возможно, потому, что не хочет слышать? Следопыты – упрямые ребята. Тот, у кого есть дар, обладает плохим характером. И некоторые его черты непостижимы. Я не задержу вас надолго, Рэй. Мы немного прогуляемся по кладбищу и узнаем, что мой подопечный в безопасности. А потом выпьем вина. Если захотите, конечно.

– Прекратите это. Я пойду с вами по доброй воле. Необходимости в ментальных шуточках нет.

– Но мы ведь не хотим, чтобы ваш добрый приятель Лоуренс прибежал сюда и испортил нам все веселье, правда? Расслабьтесь, Рэй. Все хорошо. Ночь тиха и прекрасна, мы бродим по готическому кладбищу. Это должно вдохновлять вас. Хватит, – сказала она совсем другим тоном – жестким, почти злым. – Вы уже поняли, что я сильнее вас. Не сопротивляйтесь. Иначе я сделаю вам больно, и тогда шутки закончатся.

Говорила она не про физическую боль, и офицер Лок понял это меньше чем через секунду. Пальцы, до этого копошившиеся в сознании, сдавили голову так, что у него заломило в висках.

– Я предупреждала, – прокомментировала вампирша. – А теперь идемте. Тут красиво, но гулять по кладбищу до утра я не планирую. У меня есть дела поважнее.

Алисию Кантер Рэй увидел сразу. Узнал со спины, хотя платиновые пряди, собранные в аккуратную прическу, сменили оттенок на медно-рыжий. Она сжимала в руках пистолет и неотрывно смотрела на стоявшего напротив нее мужчину. Обращенный, запоздало понял офицер Лок, приблизившись – голова болела невыносимо, и сосредоточиться на чем-то, помимо этой боли, было сложно. Прозрачные глаза незнакомца скользнули по его лицу, не задержавшись, и остановились на Женевьеве. Тревога во взгляде вампира сменилась страхом, а потом… облегчением?

– Здравствуй, Элиран.

Услышав это короткое приветствие, Алисия вздрогнула, но не обернулась.

– Вот и вы, – сказала она. – Задержались. В замке не опаздывают к ужину. Вашей подопечной надоело ждать, и она решила прилечь.

Только сейчас Рэй заметил Китти Свонсон, сидевшую возле изображавшего маленького ангела памятника. Она разместилась в огромной луже воды и грязи, но это ее, похоже, нисколько не смущало. Голова девушки склонилась к плечу, мокрые волосы прилипли к щекам.

– В обмороке, – сообщила детектив Кантер прохладным тоном. – У смертных очень слабые нервы. Вам следовало бы помнить об этом, вмешивая их в свои игры.

Женевьева подошла к Китти и погладила ее по волосам.

– Моя бедная девочка. Не переживай, все будет хорошо. Скоро мы вернемся домой.

Она повернулась к мужчине, который до сих пор молчал и не двигался с места, переводя взгляд с одной женщины на другую.

– Посмотри, что ты наделал. Ты позволил глупой деревенской шлюхе причинить ей вред! И после этого ты думаешь, что можешь называться мужчиной?! Теперь ты понимаешь, почему постель с тобой делила только я? Другим женщинам до тебя нет дела!

– Приятно видеть тебя спустя столько времени. Моя Юнона сказала, что я не изменился. Теперь я вижу, что и ты не изменилась. Как в старые добрые времена, правда? Мы сидим в одной из гостиных замка, пьем вино и говорим об отвлеченных вещах.

Несколько секунд мадам Луазье смотрела на мужчину, переваривая сказанные им слова. Ее уверенность разбилась как хрупкая ваза из