Весь Карл Май в одном томе - Карл Фридрих Май

— Я же сказал: узнал случайно. Он сопровождал какого-то американца… хм! Как же его звали? Вы не знаете?

— Нет.

— Нет? Это меня крайне удивляет, потому что — я голову отдам на отсечение — этого американца звали ну точно так же, как и вас. Его звали Малыш Хантер! Разве не так?

— Не знаю. Отстаньте от меня!

— Нет, не отстану, потому что дело-то чертовски интересное. А знаете, что в нем интереснее всего?

— Откуда же мне знать!

— Тогда слушайте главное. Я сам в нем принимал участие, причем сыграл далеко не последнюю роль. Мое имя не Джоунс, меня зовут Олд Шеттерхэнд.

— Олд… Шет!..

От ужаса он едва выдавил первые слоги моего прозвища и отпрянул, точно прямо перед ним в землю ударила молния.

— Да, так меня зовут. И вы сами уже произнесли это имя, когда упомянули мой любопытный нос. Может быть, еще сегодня я с вами поиграю, с вами и с коларази Калафом бен Уриком.

Он пропустил мимо ушей последнюю угрозу и сказал растерянно:

— Олд Шеттерхэнд… И вы хотите выдать себя за такого человека? Вы — это он? Ни за что не поверю…

— Позже вам кое-что станет ясно. Спросите Эмери, который хорошо меня знает и был со мной на Диком Западе! Спросите Крюгер-бея, которому отлично известно, что я немец, а на той стороне океана меня звали Олд Шеттерхэнд! Впрочем, я приготовил вам еще один сюрприз. Второй мой спутник вовсе не сомалиец, и зовут его, разумеется, не бен Азра. Он — самый знаменитый из вождей апачей, он — Виннету.

— Вин… не… ту! — повторил мой собеседник, запинаясь, словно ему не хватало дыхания. — Э… то… дей… стви… тель… но… он?

— Это так же верно, как то, что я — Олд Шеттерхэнд. Если вы слышали о нас, то, пожалуй, знаете, что мы неразлучны.

— Это-то я знаю. Но что привело вас в Тунис?

— Мы ищем Томаса Мелтона.

— Черт побери! — выругался он.

— Сначала мы приехали в Египет, но вместо Томаса нашли его сына Джонатана, намеревавшегося отправиться в Тунис, и тут мы поняли, что там он должен встретиться с отцом, а поэтому поехали вместе с ним.

— И… и… и…?

— И не ошиблись. Мы нашли Томаса Мелтона под личиной вашего любимого коларази Калафа бен Урика. Ну, я же обещал вам сообщить нечто интересное. Разве я не сдержал своего слова?

— Оставьте меня в покое! Какое мне дело до всех этих людей! Меня зовут Малыш Хантер, и я не желаю иметь с вами ничего общего.

Он хотел отвернуться, но я удержал его за руку и сказал:

— Пожалуйста, подождите, сэр! Охотно верю, что вы не намерены общаться со мной; но теперь вопрос в другом — захочу ли я иметь дело с вами. Я никак не могу разрешить вам уйти. Да, я собираюсь удержать вас возле себя, хотите вы того или нет. Я задержу вас до тех пор, пока не переговорю с тем молодым американцем, который добрался до этих мест вместе с коларази Мелтоном.

— Я его не знаю; мне ничего о нем не известно!

— Ах, вот оно что? И все-таки это такая личность, которая должна была вызвать у вас живейший интерес, потому что его зовут точно так же, как вас, — Малыш Хантер.

— Это невозможно!

— Нет, это так! Видите, тот человек опасен для вас, потому что выдает себя за Малыша Хантера.

— Но вы же не думаете всерьез…

— Я думаю, что вы-то и есть настоящий Малыш Хантер, потому что убежден: вы сможете это доказать. В этом я твердо уверен.

— Откуда такая убежденность?

— А из вашей записной книжки.

— Записной книжки? Откуда вы знаете про мою записную книжку? Ни один человек, кроме меня самого, туда не заглядывал.

— Тут вы заблуждаетесь. Я туда заглядывал. Да и не я один: Виннету и сэр Эмери — тоже.

— Вы меня не проведете!

— Я ничего не выдумываю, говорю правду. Вы помните, что на корабле Виннету занимал место по соседству с вами? Мы хотели разузнать про вас побольше, вот Виннету и держал глаза постоянно открытыми, а они у него зоркие. Он заметил, что вы постоянно беспокоились о своем бумажнике и прятали его. Когда вы заснули, он отважился на воровство. Вы крепко спали, ему удалось вытащить из вашего кармана ключ, вскрыть чемодан и вынуть оттуда бумажник. Конечно, он пришел потом к нам, в нашу каюту, и мы поспешили ознакомиться с его содержимым. Потом он все положил на место. Теперь вы понимаете, почему я убежден в том, что вы-то и есть настоящий, подлинный Малыш Хантер.

— Значит, вы меня обокрали!

— Ну нет! Ведь ваша собственность осталась при вас. В крайнем случае, вы могли бы упрекнуть нас только в несколько чрезмерном любопытстве. Но я и сейчас не хотел бы вас обкрадывать. Согласен, ваш бумажник мне был нужен, но я бы не стал красть его у спящего; нет, такое не пришло бы мне в голову, но вы теперь будьте так добры и дайте его мне сами.

— Этого я не сделаю! — вскрикнул он.

— Сделаете! — сказал я уверенно. — Если вы его не вытащите, мне придется вас принудить.

— У меня его нет с собой! Я его оставил в чемодане у загванского лошадника.

— Ошибаетесь. Такую важную вещь не оставляют у чужих людей. Во время нашего похода бумажник часто бывал у вас в руках, и он всегда возвращался в нагрудный карман. Вот он здесь, я его чувствую.

При этих словах я похлопал его по груди в том месте, где лежал бумажник. Он отступил, закричав:

— Не трогайте меня! Я не терплю подобного обращения!

— О, вы вытерпите еще больше. Смотрите!

Я обратился, разумеется, не по-английски, к окружившим нас офицерам, которые не поняли ни слова из нашего разговора, но заметили, что его содержание было неприятным для Джонатана Мелтона. Достаточно было нескольких замечаний, и его схватили, повалили на землю и связали. Я взял в руки его бумажник, оставив все прочее, что было при нем. Потом его отвели к пленным аюнам, под бдительную охрану. Теперь у него не должно было остаться ни малейшего сомнения в том, что я его раскусил.

У нас было, как уже сказано, три эскадрона. Во главе каждого из них стоял коларази, по-нашему ротмистр, которому подчинялись старший и младший лейтенанты. С этими девятью офицерами я устроил короткий военный совет, рассказав им, как обстоят дела.

Первый эскадрон должен был расположиться перед входом в ущелье. Я во главе второго