Фантастика 2026-101 - Виталий Конторщиков

Пострелял в тире из Кольта, потом устроил конную прогулку в Булонском лесу. Обменялся телеграмами с Кузьмой — попросил его вызвать фотографа и выслать мне карточки сына. Особых новостей из Нью-Йорка не было, банк работал, как смазанный механизм, завод в Детройте строился, в поместье было все тоже слава богу, разве что Звездочка захромала.

Уже на следующий день случилось два важных события. Первая, более ожидаемая, но от этого не менее значимая, пришла ранним утром — личное письмо от императрицы Александры Федоровны. Конверт, тяжелый и плотный, с гербовой печатью, источал тонкий аромат дорогого парфюма и властного пренебрежения к обычной почтовой корреспонденции — его принес специальный курьер. В нем, написанным изящным каллиграфическим почерком, была выражена искренняя признательность за «духовное утешение», которое Менелик Светлый приносит французам, а также прямое приглашение в Россию.

Александра Федоровна, чья репутация увлеченной мистикой особы была широко известна, приглашала нас не просто в столицу, в Санкт-Петербург, а в Царское Село — личную резиденцию императорской семьи. Это было более чем почетно, это был прямой вход в святая святых, возможность установить непосредственный контакт с самой вершиной российской власти. В письме был обещан крупный гонорар, сумма которого, правда, не разглашалась — типичная манера для высочайших особ, предпочитающих сохранять туманность в денежных вопросах, оставляя пространство для торга или жеста щедрости. При этом супруга Николая оказалась не глупа, или, что вероятнее, кто-то очень влиятельный и хорошо осведомленный проконсультировал ее на мой счет. Гонорар предназначался Менелику, как духовной фигуре, что должно было подчеркнуть его бескорыстие и благородство.

Мне же были обещаны помощь и покровительство в ведении бизнеса, открытии банка, создании промышленных предприятий, если таковая потребность возникнет. Все это, конечно, было завуалировано в изящных фразах, без каких-либо конкретных цифр или гарантий, но смысл был предельно ясен: императрица видела во мне не просто случайного спутника загадочного медиума, а фигуру, способную принести пользу. Я почти не сомневался, что за всем этим стоят «черногорки» — сестры Стана и Милица, наперсницы императрицы, известные своим увлечением спиритизмом и влиянием на Александру Федоровну. Или, что еще более вероятно, и русский посол Урусов тоже. Какая бы то ни было причина, приглашение было тем самым ключом, который должен был открыть для меня ворота в Россию нараспашку.

Я только успел начать писать вежливый, но выверенный по дипломатическому протоколу ответ на это письмо, как в дверь моего кабинета постучали. Вторая удача, не менее важная, чем первая, нашла меня в самый неожиданный момент. В особняк заявился месье Клеман, не один, а в сопровождении двух адвокатов. Его лицо было сосредоточенным, почти торжественным. Он выглядел человеком, который принял окончательное решение, стоявшее ему многих тяжелых раздумий. Он представил мне юристов, отказался от коньяка — попросил лишь кофе.

— Граф, — произнес он, входя в кабинет, его голос был низким, но уверенным, — Прошу прощения за столь внезапный визит, но тянуть не вижу смысла. Я сделал расчеты… С бензиновым двигателем Авион имеет все шансы взлететь. Давайте подписывать бумаги.

Вот оно — тот самый момент, которого я ждал! Семена, брошенные в почву его амбиций, дали свои всходы.

— Я рад это слышать, месье Клеман, — ответил я, стараясь сохранять невозмутимость, хотя внутри меня все пело. — Уверен, мы быстро придем к соглашению.

Переговоры начались сразу же, без лишних проволочек. Адвокаты Клемана, сухие и дотошные, раскладывали на столе бумаги, их карандаши быстро бегали по пергаменту, фиксируя каждое слово, каждое условие. Инженер вникал в каждую деталь, вчитывался в каждую формулировку. Дотошный! Но это даже хорошо. Больше шансов, что Авион 4 взлетит.

— Господин граф!, — сумма инвестиций в миллион франков поразила Клемана, — Я вижу большой потенциал в ваших идеях…. Но… — он сделал паузу, его взгляд скользнул по окну, за которым виднелись крыши домов, — Кому нужно столько самолетов? Мои расчеты показывают, что даже если мы сможем удешевить производство, спрос будет ограничен. Несколько десятков, может быть сотен машин в год… Но создавать целый завод для массового производства? Это огромные инвестиции, которые могут не окупиться.

— Ни одно правительство мира пока не осознало потенциала авиации — пожал плечами я — Ни в военном деле, не говоря уже о гражданском. Как только случится первый полет, все спохватятся. Как с аэростатами и дирижаблями. А у нас уже будет отличный задел. Фора, понимаете?

— Понимаю. Но про военное дело, вы, наверное, пошутили?

Инженер мыслил категориями сегодняшнего дня, я — категориями грядущих десятилетий.

— Месье Клеман, — ответил я, стараясь говорить максимально убедительно, но без пафоса, — Военное применение — это лишь один из аспектов. Представьте себе почтовые перевозки, когда письма из Парижа в Лондон будут доставляться не за сутки, а за час. Представьте себе пассажирские перевозки, когда человек сможет преодолевать огромные расстояния за считанные часы, а не недели. Это не просто транспорт, это революция, которая изменит мир. И я хочу договориться «на берегу», пока эта революция еще не началась, пока рынок не сформирован. Мы должны быть первыми, чтобы снять все сливки.

Я выложил свои карты на стол, показывая ему не просто прибыль, а будущее. Адвокаты Клемана, до этого сосредоточенные на юридических формулировках, подняли головы, их лица выражали удивление, смешанное с легким недоверием. Мои слова, казалось, выходили за рамки их привычных представлений о бизнесе. Но я знал, что Клеман, как истинный изобретатель, должен был откликнуться на этот вызов.

— Что же будет необходимо от меня? — наконец, француз начал проникаться моим визионерством.

— Мы создадим два основных подразделения, — начал я, раскладывая свои наброски — Первое — это научно-исследовательская и опытно-конструкторская база, или, как мы будем ее называть, авиационный институт Клемана-Уайта. Его задача — разработка и тестирование новых моделей самолетов, усовершенствование существующих. Там будет построена аэродинамическая труба, испытательные стенды для двигателей, лаборатории для изучения новых материалов. Это будет колыбель будущей авиации. Второе — это завод. Предлагаю его назвать… Русавиа. Вы не против?

— Вы кажется, родом из России? — заинтересовался инженер

— Предки. Так вот — продолжил я, — на первом этапе, для создания авиационной лаборатории, я готов вложить триста тысяч франков. Это покроет строительство, покупку оборудования, найм квалифицированных инженеров и рабочих, а также первые испытания «Авион 4» с бензиновым двигателем. Вашим вкладом, месье Клеман, будут патенты на Авион 3, чертежи, опыт, земля под вашей мастерской. И что самое главное, ваше имя и репутация.

Адвокаты начали быстро записывать, их лица