Фантастика 2025-68 - Алексей Владимирович Калинин
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
А ведь это была именно жертва и говорило в пользу такого мнения то, что они пошли бомбить Москву такими малыми силами. Обычно немцы бомбили одиночными самолетами, либо наваливаясь большой массой, как это было в начале года, где только мы с Олей увалили аж 107 машин сразу. А тут - ни вашим, ни нашим. Было полное впечатление, что немцы рассчитывали, что наши либо пропустят к Москве эту группу, пусть и прореженную авиацией ПВО столицы, или она погибнет вся и тогда... А что тогда?
- Оля!
- Я...
- Зачем они отправили смертников?
- Не знаю. Ты тоже так подумал?
- Угу... Придем на базу посмотри записи показаний радара. Должен был быть наблюдатель в стороне. Иначе я не понимаю смысла такой атаки.
- Добро...
Я запросил «Гнездо»...
- «Гнездо» «Вороне»!... «Гнездо» «Вороне»!...
- «Ворона», «Гнездо» на связи!
- Что по «вкусняшкам»?
- Ничего! Тортиком обойдешься.
- Злыдня вы «Гнездо» и никто больше. Но понял, принял, готовьте чаек.
- Сам ты это самое, «Ворона»! Давай скорее, самовар кипит уже! Аж красный-красный. Конец связи.
- Принял. Мчу. Семь-три...
- Чего?
- Потом объясню, это не больно...
- Засранец...
Ясно было, что либо Денисенко так ни до кого не достучался, что скорее всего, либо Сталин в очередной раз оказался умницей и принял такие неожиданные обстоятельства. Меня, в принципе, устраивали оба варианта и если речь пошла о доставке моей тушки в Кремль силами НКВД, то я ничуть не против. Заодно отдохну немного, посплю может сколько-то минут. Так, собственно и получилось.
После приземления и выполнения необходимых действий и формальностей я бегом отправился в расположение моего экипажа, которое было устроено даже покрепче, чем КП аэродрома. Что, в общем-то, и понятно, т.к. начальников аэродрома хоть по объявлению набрать можно, а такие пилоты, как мы с Олей - товар не то чтобы штучный, а исключительно экслюзивный. Впрочем, про набрать по объявлению я, конечно же, шутил, но суть все равно оставалась та, что на эту должность найти кого проблема невеликая.
Так вот наш с Олей блиндаж был устроен так, что мог выдержать попадание даже 100-килограммовой бомбы. Т.е. оглоушить нас - это обязательно, но убить не убьет точно. Вот там мы и жили и туда же я мчал по-быстренькому переодеться в чистую форму. Не в парадку, но и не в пропотевшую полевую гимнастерку. Да и ополоснуться тоже, привести себя в божеский вид.
- Так, Ольга Александровна! - обратился я к напарнице нарочито и шутливо официально - Вы тут кино про радар смотрите, а я к Вождю на прием.
- Да лети уже. Замучал ты меня своими распоряжениями. - смеясь парировала Оля.
- Шо не так?
- То туда стреляй, то сюда бомби... Ты уж определись, проныра, куда и что. А то совсем голову девушке заморочил...
- А, что... э-э-э... - и взгляд мой тут уткнулся в показанный Олей кулак, зависший прямо перед моим носом. И вопрос, естественным образом и с улыбкой отменился - Понял... Сваливаю...
***
К Сталину меня привезли примерно через полчаса. Это ведь из этого времени перекрытия улиц и проспектов Москвы появились, когда какая важная шишка едет. И было немножко стыдновато, что и на мою долю пришлось часть такого навыка [1]. Но каюсь, что не виноватый я - они сами такие.
В кабинете Вождя уже сидели он сам и Василевский. Какого-либо неудовольствия не было, Сталин знал, что я не на танцульках задержался, а громил очередной налет на город. И, как ему уже доложили, сделал это в очередной раз великолепно.
Я, как положено, козырнул и доложился. Сталин поздоровался в ответ, вслед за ним и Василевский.
- Мы с товарищем Василевским уже поужинали, а вы видимо не успели. Сейчас вам принесут чай и бутерброды - не стесняйтесь, покушайте.
- Благодарю, товарищ Сталин. Очень к спеху.
Чай с бутербродами принесли и Сталин сказал:
- Вы кушайте, товарищ Никитин, а Александр Михайлович пока расскажет каким образом мы хотим использовать вас и возможности вашей машины в ближайшие два месяца.
Василевский кивнул и начал говорить...
- Мы планируем запустить вас, скажем так, на гастроль по фронтам. Цель: максимально проредить вражескую авиацию не отвлекаясь на удары по целям на земле. При этом, основной задачей для вас ставится помощь нашей истребительной авиации в завоевании господства в воздухе в небе над Таманью и Донецким угольным бассейном.
А я вспоминал цепь событий в тех местах и в этом 1943 году. Помню, что как раз в это время идет 225-дневная эпопея на Малой Земле. И, вспомнив, одну деталь, улыбнулся. Сталин заметил мою эмоцию и спросил мол чем вызвана моя улыбка. Я, держа бутерброд с колбасой в руке, вскочил отвечать, но Сталин жестом разрешил отвечать сидя.
- Не вставайте, товарищ Никитин.
- Я улыбнулся, товарищ Сталин, потому, что как раз сейчас на Кубани, а точнее на плацдарме Мысхако, воюет будущий руководитель Советского Союза. Которого в его бытность руководителем СССР и Партии любили в стране все. Именно при нем страна жила спокойно, а люди ценили стабильность жизни. Как раз в его время Советский Союз имел наибольший авторитет, как среди друзей, так среди врагов.
- Хм... И кто это? - и лицо Сталина неожиданно аж посветлело.
- Начальник политотдела 18-й армии полковник Брежнев[2].
- Любопытно...
- Прошу простить за эту эмоцию, но о Брежневе очень много хорошего можно вспомнить. И даже веселого. К делу сейчас это все отношения не имеет. Еще раз прошу прощения.
- Ничего страшного. Продолжайте Александр Михайлович.
Василевский, однако, тоже улыбнулся. Брежнева он, разумеется еще пока не знал, но ему тоже, как и Сталину, была приятна моя эмоция. И она, так уж получилось, буквально сняла какое-то напряжение в их отношении. Мне даже показалось, что они вдруг окончательно убедились, что я совершенно живой и нормальный человек, а не какой-нибудь там гомункул.
- Зона вашей гастроли определена протяженностью в 1300 километров от Калининского фронта до Северо-Кавказского фронта включительно. На всю операцию отводится
