Фантастика 2025-101 - Михаил Иванович Казьмин

— О… — растерялась мелкая.

— Ива, Замес, на сближение, — отдал приказ. — Остальным еще залп. — Подумав, добавил: — Может и Николая подстрелите.

Тощий фыркнул.

В хрипящий, клекотавший клубок врубился щит, а следом широкая отмашка меча. На таком замахе умник открылся секунды на три, но кто ж меня спрашивает. Хотя не постесняюсь выступить в инициативном порядке.

Санитарка успела подрезать неча, оседлавшего клановую, и набросила повязку ей на бедро, следом подкормила био. Наивная настолько охренела, что выбыла из рисунка боя.

— Красава, — прокомментировал тощий действия умника. Тусклый высверк стали отправил к развалинам куски плоти и синеватые росчерки чужой биологической субстанции. Со словом «кровь» у меня случился внезапный затык. Странно.

Вернулись потрепанные атакующие. Хромающая Наивная зыркнула грозно и при некотором размышлении сбавила обороты:

— Кто косой, бля?

— Че сразу косой? — возмутилась Крыса. — Случай единичный.

— Кхм, — обозначился Замес. Мне вот любопытно — когда успевает натаскивать команду. И ведь попадают в тему, да.

— Не кашляй, братишка, — важно сказала мелкая.

— Осторожней надо, — буркнула клановая. — Нам и нечей хватает.

А я уже вышагивал прочь со двора. Плюс двенадцать био — единственное описание для короткой стычки. Так и отложится в памяти.

Еще через полчаса услышали вдалеке активную стрельбу. К визгливым отзвукам шмалабоев примешивался огнестрел, чем несказанно порадовал — мне нужны патроны, мне очень нужны патроны. А в Парке их есть, выражаясь обывательским языком.

— Рядом сектор Шах-шахов, — в инициативном порядке пояснила Николя. — 37 позиция. Ниче так клан.

— Любят пострелять? — уточнил я.

— А кто ж не любит, — пожала плечами женщина.

Солидарен, да. Но не фанатею — оружие лишь дань намерению и цели, а с огнестрелом просто чуть легче. Искусственные сложности оставим для натур тонких и увлекающихся. Мы типа матерые крестьяне, люди от сохи — увидели, вспахали, пошли дальше. И вот опять потянуло на стремные сравнения. Перебивая сожаления, спросил у Коли:

— Насколько большой ничейный сектор?

— Ну как… — Она поскребла подбородок. — Цикла три на пересечение. Сектор сильно вытянут — вначале поджат клановыми угодьями и только потом расползается. Но слышала сама — за 3 цикла народ доходил до зоны синих. Там мутно, сам понимаешь, знаки условные. Хотя, если синие сказали, что это их земля, — никто спрашивать не станет.

И что в сухом остатке? Ноги стоптать успеем, даже если источник сигнала поведет себя смирно. А локация непростая — несколько неудобных гнезд с матерыми и никакая тактика тебя не спасет, тупо задавят.

Хочу пулемет. Вот прям резко захотелось. Тощему в руки и сенокос, сука.

На площадке у баскетбольного щитка с красной футболкой сделали привал. Так и так собирался, но клановые узрели желтую ленточку, примотанную подле футболки, и немного сбледнули. Сбросили рюкзаки у ближайшей расколотой стенки и принялись гипнотизировать знак.

— Перекусим в легкую, — отдал я приказ. Без костерка и удобств — филей на камень, брикет в зубы. — Что значит желтое?

— Опасность, — отозвалась Коля. — Кто-то цепанул нечей на переходе, и твари встревожились. Пройти можно, но рискованно.

— Но можно, — подвел я итог. Размял плечи, морщась от рези в спине, и пристроился на кучке кирпичей. Сухпай почти безвкусный — только хрустит заманчиво. Уже позитив, согласитесь.

Клановые сидели, точно палку проглотили — нервничали, крутили головами, иногда замирая в наводке на вектор Парка. Их нервозность поневоле передавалась группе — еду молотили почти в суровом молчании.

Замес не выдержал — иногда большой ум оказывает пагубное влияние на самоконтроль, доказано эмпирически, если что. Спросил тихо, наклоняясь в мою сторону:

— Справимся, командир?

Так и множатся никчемные сущности, подтачивая волю. Я погонял во рту глоток затхлой воды, побулькал и уточнил:

— Допустим, я скажу «нет», попросишь себя пристрелить? Я могу, ты не стесняйся.

— Важны лишь намерения и путь, сомнения чужды, — не своим голосом объявила Ива. Посмотрела строго: — И все получится.

— Кодекс? — усмехнулся я. Тень Амиго прям, как живая — кроется в сумраке развалин.

— Кодекс.

— Слышал, боец? — глянул я на Замеса. — Еще вопросы?

— Теперь точно сдохнем, — буркнула Николаевна и поднялась. — Хватит мяться, либо сожрут, либо дойдем.

Не сожрали. Группа проползла почти на кортах над серыми панцирными волнами, что бились о стены — стрекот и шуршание почти оглушали, как и набат сердец. Нечи сильно частили с выплесками на уличные развалы — замирали, лупая набором глаз, щупали воздух. Но мы прошли.

В дворике с ржавой ракетой нас встретила пара клановых — мужчина в возрасте и женщина лет под тридцать. Плотно замотаны в камуфляжную защиту, на открытых шрамированных лицах изрядная толика сомнения. При нашем появлении из подъездного блока они торопливо навелись на шум.

— Шах-шах, — вскинула руку Николя. — Клан Вобля.

— Слышал, — степенно кивнул мужик, не опуская начищенный шмалабой. Оружие на полном серьезе поблескивало формами. — На ничейную ходили?

А выбор ответа небогат — либо топтали чужие земли, либо правда. Наивная закивала китайским болванчиком. Мужик одобрительно цокнул и опустил оружие:

— Вернулись живыми, молодцы. Слышал, нечи возбудились?

— Проползти можно.

И мы разошлись. Убыли в переулок, провожаемые внимательными взглядами. Николя для кого-то пояснила:

— Это Сидр с дочкой. Крутой. Но не топ.

А еще минут через двадцать команда вышла к парковому рву. К горьковатому запаху разрухи примешались ароматы быта — сложная консистенция большого скопления людей. Но надо отметить — успокаивает.

За мостом удостоились вялого кивка сторожевых и слегка ускорились — точнее клановые надбавили, мы последовали. На лице тощего брезжила лишь одна мысль — Марта. И я его понимаю.

Дорожки, сарайчики, тентованное непознаваемое, контейнеры в хаотичном многообразии — мимо, мимо и мимо. Знаковый провал мелькнул тенью на периферии и убыл. А впереди базовый лагерек, где кричат и стучат, где пахнет ароматным дымком и консервами. И почти не чувствуется напряжение, которое сквозит во всех жестах Николаевны.

На второй минуте захода к нам вывернула Оторва. Явно ждала, мотая круги на подступах, — торопливо приблизилась, изучила мимику Никки и встревожилась. Прям зарделась мыслью и догадками, мрачнея с каждой секундой. На подходе сказала весомо:

— Рассказывай.

— Шершень продал точку Чумкам.

И более не надо слов. Оторва сообразила мгновенно, мазнув по нам взглядом. Заиграла желваками, выдохнула гневно, цедяще вдохнула и припечатала:

— Сука! — Помотала головой в попытке разогнать мыслительное. — Всех положили?

Кивок. Смена № 7 с интересом внимала — косилась на меня и слушала. А мне хотелось к костру, да нормально пожрать.

— Никаких выходов в ближайшие дни, — проскрежетала женщина. — Сидим в лагере, ждем гостей.

Она подступила ко мне и смерила гневным зрительным контактом:

— Так и знала, сука, что от вас будут проблемы.

— Еще раз? — спросил, добавляя холодка.

Она дрогнула,