Фантастика 20254-131 - Константин Викторович Плешаков

сейчас сотрудников — вон. Причем, уволить не по собственному, а за не соответствие занимаемой должности. Если это не ваша прерогатива, я обращусь в иные инстанции. Теперь в нашей столовой будут работать студенты из кулинарного техникума. Это им и практика и зарплата. Продукты будем закупать непосредственно у производителей. Приходя на работу, сотрудники будут полностью переодеваться в спецодежду, оставляя домашнюю и все личные вещи в специально блокируемых ящиках. Уносить будут только то, что принесли из дому. За этим станет следить специальная охрана. Кроме того, в столовой будет произведен ремонт. Я уже договорился с руководством строительного института и студентами архитекторами. И аналогичным образом мы будем действовать во всем, что касается изменений в нашем экспериментальном ПТУ, которое станет примером для других учебных заведений страны.

— Да, но только — без меня! — воскликнул Семен Михайлович, наконец-то пришедший в себя. — Я подаю заявление на увольнение.

— Пожалуйста, но рассматривать его буду я, как вышестоящая инстанция, — сказал я. — А вы, Марьям Ашотовна?

— А я увольняться не собираюсь, — гордо заявила она.

— Отлично. Тогда предоставьте мне на утверждение учебный план следующего года.

— Это на каком же основании?

— На таком, что от меня зависит дальнейшее финансирование этого учебного заведения.

— Хорошо, Анатолий Аркадьевич.

— Завтра, в пятнадцать ноль ноль, соберите в актовом зале весь педагогический и хозяйственный коллектив. Я проинформирую его о предстоящих в училище изменениях.

— Будет сделано, Анатолий Аркадьевич.

— Засим откланиваюсь.

Чубайсов поднялся, кивнул небрежно и удалился.

— Как вам это понравится, Семен Михайлович? — спросила Покобатько.

— Ничего не понимаю, Мирьям Ашотовна, — пробормотал директор, рассматривая приказ. — Документ подлинный. Я хорошо знаю подпись Камаева… Да и центральная пресса писала об инициативе этого рыж… товарища Чубайсова… Видать, придется перестраиваться, товарищ завуч… Иначе мы окажемся у разбитого корыта… Мне-то не страшно, я стар, но… хотелось бы персональную пенсию заработать. И если эти перемены следствие нового курса партии, нам ее солдатам, остается лишь взять под козырек.

— Тогда я пойду еще раз просмотрю учебный план следующего года, может, мне удастся предугадать ход мысли нашего нового руководителя.

— Ступайте, Мирьям Ашотовна, а я на всякий случай позвоню в городской Комитет по профтехобразованию.

— Верное решение, Семен Михайлович.

Она ушла, а директор набрал номер, но не тот, о котором говорил в присутствии завучихи. И когда на том конце провода ответили, он быстро проговорил в трубку пароль:

— Именем Революции!

— И победы ее, — прозвучал отзыв.

* * *

Как же трудно со всеми ними иметь дело. Сидят, вросли в свои пропуканные креслица, корни пустили. С места не сдвинешь. В глазах подозрение и страх. Кабы чего не вышло. Привыкли все делать по приказу. Необходимость проявить самостоятельность, вызывает оторопь. Осознание того, что придется шевелиться — истерику.

Поэтому с ними со всеми надо действовать быстро и жестко. Никогда ничего ни у кого не просить. И даже — не требовать. А ставить перед свершившимся фактом. Вот тогда они начинают бегать, как крысы на пожаре. Быстро соображают, что могут остаться на бобах, если вовремя не подсуетятся.

И ведь, кого ни коснись, все за советскую власть, все за процветание народа и за возрастание могущества страны, но когда касается дела, начинают буксовать. В итоге буксует весь механизм принятия и исполнения решений. Ну ничего, я его проверну, со скрипом, медленно, но проверну.

Понятно, что мой лихой наскок мог бы разбиться о стену бюрократизма, не разошли Романов циркуляр по всем организациям и предприятиям Ленинграда «предъявителю сего, Чубайсову, Анатолию Аркадьевичу, оказывать всяческое содействие, как выполняющему задание государственной важности…».

А тот бы не разослал, если бы из Москвы его не поддержал Андропов. Имея такую ксиву на руках, я ногой вышибал любые двери. Да и пресса меня поддерживала, воспевая каждый мой шаг. Сашко Травкин так вообще ходил за мною, как коза на веревочке. Ну так и не без пользы для себя.

Авторитет его, как журналиста, неуклонно полз в гору. Он уже был спецкором «Смены», да и в других изданиях то и дело появлялись заметки, типа: «Как сообщает специальный корреспондент газеты „Смена“ Александр Травкин, директор ЛИСИ, товарищ Чубайсов…» и далее следует очередная сенсация.

Подсуетилось и телевидение. Для съемок документального фильма о моей бурной деятельности, телевизионщики приставили ко мне оператора с японской видеокамерой, который вместе с Травкиным фиксировал все мои налеты на высокие и не очень кабинеты. От этого эскорта я не отказывался.

Еще бы! Завидев меня в сопровождении представителей средств массовой информации, чиновники обычно сдавались без боя. По городу поползли словечки «чубайсята» и « чубайсики». Ими обозначались парни и девчонки из моей команды, которые действовали от моего имени, имея соответствующие мандаты. Не мог же я все время мотаться по делам сам.

Увы, проявились следствия моей популярности. Во-первых, я обзавелся шлейфом из «детей лейтенанта Шмидта» — ловкачей, которые выдавали себя за моих родственников, друзей или соратников. Один раз органы охраны правопорядка задержали даже моего родного брата Артема. Пришлось начальнику ленинградской милиции потом передо мною извиняться.

Во-вторых, на меня уже дважды покушались. Один раз в меня бросили тухлым яйцом, а во второй — какой-то псих кинулся с тупым кухонным ножом. Оба раза охрана сработала жестко. Теперь меня сопровождал не только Илья, но и Степан. Иногда его подменял Вася Шрам, которого я официально взял на работу в ЛИСИ.

Старый «ЗИМ» пришлось заменить на современный бронированный. В особо важных — особенно — загородных — поездках мою машину сопровождали два охранника на «Явах». УВД при горисполкоме выпустило особое распоряжение, разрешающие моим безопасникам носить и использовать в случае надобности табельное оружие.

Понятно, что среди молодежи не только города на Неве, но и всего Союза у меня появилась куча фанатов. Они подражали моим прическам, манере одеваться и говорить. Дабы опередить разных жучков, пришлось заказать городской типографии разную полиграфическую продукцию — от постеров до настенных календарей и набора открыток.

И не столько с моими изображениями, сколько с образами того будущего, которое ждет СССР, если все наработки ЛИСИ будут реализованы. Мои выступления с различными инициативами собирали толпы народа. Пришлось переносить их из закрытых помещений на стадионы. Я бы почувствовал себя поп-звездой, если бы не был по горло занят.

В последних числах лета случилось два события. ЛИСИ переехал в новое здание, потому что семикомнатная квартирка ну никак не могла уже вместить всех моих