Цикл романов 'Обратный отсчет'. Компиляция. Книги 1-5 - Токацин

— Кто тут орёт? — в коридоре послышались быстрые шаги. — Закончили? Джед, как ты? Немного легче?.. Ай-хэ-э, мать моя пробирка!

Кенен остановился над Гедимином, расширенными от ужаса и изумления глазами глядя на его шрамы. Сармат недовольно сощурился.

— Нечего тут глазеть. Помоги одеться, — прохрипел он.

— Не сейчас, Джед. Врач уже на подлёте, — ответил Кенен. — Переложите его на чистый матрас, а этот — в мойку. Чёрт меня дери! Надеюсь, Питер знает, что со всем этим делать.

«Питер,» — Гедимин, настороженно щурясь, приподнялся на локтях. После «купания» ему стало легче, но от резких движений голова всё ещё кружилась.

— Кто этот Питер? — спросил он. — Твой медик?

— Мои не справятся, — качнул головой Кенен, присаживаясь на край матраса. — Из местного госпиталя. Он — лучший, Джед. Тебя тут быстро поставят на ноги.

«Из местного госпиталя,» — повторил про себя Гедимин и вздрогнул.

— Hasu?

— Человек, — строго поправил его Кенен. — Питер Фокс… Тихо, Джед. Он тебя не сдаст. Если уж меня не…

По кораблю разнёсся переливчатый звон. Кенен рывком поднялся с матраса, жестами раздал сарматам указания и быстро вышел. Рядом с Гедимином сел Иджес. Айзек встал у изголовья, опасливо щурясь на раненого сармата. В его руках блестел сломанный пополам ошейник.

— Да. Да. Я понял с первого раза, — раздался в коридоре чужой голос, заглушивший быстрое бормотание Кенена. — Сделаю что смогу.

В проёме показался невысокий силуэт в белом комбинезоне с размашистым красным крестом через всю грудь. Кенен обогнал его на шаг, чтобы сесть на матрас рядом с Гедимином и обхватить сармата за плечи в попытке приподнять его.

— Добрый день, Гедимин, — человек широко улыбнулся. — Меня зовут Питер.

У него не было оружия, и он был меньше любого филка — но сармат ощерился и зашипел, как потревоженный зверь. Человек остановился, поднял пустые руки, снова улыбнулся.

— Вам незачем меня бояться. Я хочу помочь.

— Has— sesh, — услышал Гедимин своё сдавленное шипение. Красный туман снова залил глаза. Кенен, уронив его на матрас, крепко надавил на грудь.

— Тихо, Джед. Тебе не причинят вреда. Питер посмотрит, что с тобой не так. Тихо, тихо…

«Успокаивает, как зверька,» — сармат, вспыхнув от стыда, отвёл взгляд в потолок. Человеческий медик уже склонился над ним, осторожно пощупал запястья, резко выдохнул и притронулся к груди сармата чем-то холодным. Гедимин почувствовал слабый укол.

— Под полное обследование, — отрывисто сказал человек, снимая со спины рюкзак. — Будет немного неприятно… Это не производственная травма, так?

— М-м, — Кенену явно было не по себе — его рука на плече Гедимина даже дрогнула. — Я бы хотел, Питер, чтобы за пределы базы это не вышло.

Медик сердито фыркнул. Он водил по животу сармата каким-то скользким холодным датчиком, надолго остановив его на правом боку и пробормотав что-то гневное.

— Даже если твой друг — военный преступник, это не значит, что его можно пытать, — резко сказал он. — Я бы сказал шерифу. Над ним издевались несколько месяцев. Повреждения суставов. Фаланги пальцев раздроблены, срослись неправильно. Множественные кровоизлияния, следы порезов, ожогов. В области печени… Тут некроз тканей, нужна операция. Тяжелейшее обезвоживание, отравление… нейротоксины? Я не понимаю, как он добрался до твоей базы.

Сняв с запястья Гедимина кровезаборник, он опустился на матрас и неожиданно крепко сжал ладонь сармата двумя руками. Ремонтник растерянно мигнул.

— Гедимин, вы меня слышите? Кто вас пытал? Мы должны сообщить властям. Их найдут. Ни над кем не должны так издеваться. Не бойтесь, после такого все будут на вашей стороне.

Гедимин сердито сощурился и молча оскалил зубы. Кенен удержал его, не дав отползти в сторону.

— Не надо, Питер. Твоё дело — лечить, — резко ответил он. — Ты не сармат и никогда им не был. У Джеда есть причины бояться. Ты можешь ему помочь или нет?

Медик несколько секунд молчал, поглаживая Гедимина по запястью, потом выпустил его руку и выпрямился.

— Нужна операция, но сейчас он её не переживёт. Надо подкормить его, вывести хотя бы часть яда… Сейчас начнём детоксикацию, дней через пять — посмотрим. Гедимин, отведите левую руку в сторону. Вот так. Вы сможете перевернуться на другой бок?

Гедимин почти не чувствовал его прикосновений — только прохладу, когда очередное вещество начинало впрыскиваться в кровь. Плечо сармата до половины прикрыли широким браслетом-дозатором с двумя десятками ампул, к другой руке прикрепили полноценную капельницу с растворами солей.

— Лежите спокойно, постарайтесь заснуть, — дал последние указания Питер и развернулся к Кенену. — Через час процесс пойдёт. Я дал ему антидот. Основная система выведения не справится, я задействовал резервную. Сейчас я поставлю катетер…

— Куда? — вполголоса спросил Айзек, разглядывающий Гедимина. Сармат едва удержался от попытки отползти подальше. «Как на лабораторном столе,» — думал он, борясь со стыдом. «Ещё и выделительная система…»

— Там сверху продольный надрез, — буркнул он, смущённо щурясь.

— Я видел, — отозвался медик. — Он зарубцевался. К сожалению, вместе с уретрой. Придётся снова причинить вам боль. Не шевелитесь…

Это было не так больно, как думал Гедимин, — кажется, человека от проделанной манипуляции перекосило сильнее.

— Кто-то должен постоянно за ним следить, — сказал Питер, поднимаясь на ноги. — Менять ампулы, выливать мочу.

— Я прослежу, — двинулся вперёд Иджес, и тут же, едва не обогнав его, от переборки отделился притихший Айзек.

— Я тоже могу.

Гедимин уткнулся взглядом в потолок. «Лучше бы я сдох в Сокорро,» — угрюмо подумал он.

— Эй, эй! Ничего, что обе ваши сотни через полчаса ждут на северной окраине? — вмешался Кенен. — Нечего вам тут маячить. Здесь буду я. Не бойся, Питер, всё, что надо, будет сделано.

— Я надеюсь, — сухо отозвался медик. — Через час дайте ему глоток воды. Если всё нормально, через час удвойте порцию. Если сможет пить, завтра попробуйте покормить. Би-плазму разведёте водой — один к двум.

Он вместе с Кененом вышел из отсека. Их голоса ещё долго доносились из гулкого коридора. Иджес сел рядом с Гедимином и крепко сжал его руку.

— Держись, атомщик. Не умирай, ладно? Мы к вечеру вернёмся.

Айзек молчал, только пальцем гладил сармата по виску. Его рука была прохладной — или так только казалось раскалённому Гедимину.

— А ты сильный,