Констанция. Книга пятая - Жюльетта Бенцони

Так в те времена говорили о людях, которые, отправляясь куда-либо, переодевались кучером и правили лошадьми сами. Услышав такой ответ, госпожа де Сен-Жам мгновенно покинула гостей, вызвала слуг, потребовала карету своего мужа и обратилась к провинциальному адвокату:

— Господин Робеспьер, будьте настолько любезны, отвезите господина Марата домой, он еле держится на ногах, попросила она.

— Охотно, сударыня, — любезно ответил господин Робеспьер, — я был бы рад, если бы вы поручили мне даже какое-нибудь даже более трудное дело.

Водрузив к себе на плечи совершенно опьяневшего хирурга, он потащил его к карете господина де Сен-Жама, сопровождаемый радостным возгласом генерального контролера финансов:

— Надеюсь, он не убил в себе весь свой народ. Накидывая плащ, Бомарше мрачно пошутил:

— Смотрите, как бы он не расправился с каким-нибудь другим народом. По-моему, этот господин Марат очень хорошо умеет размахивать ножом. Смотрите, а парик у него все-таки упал.

Констанция, стараясь подавить возникшее у нее чувство гадливости, в сопровождении Шаваньяна быстро зашагала к своему дому.

О, если бы в этот момент гости салона госпожи де Сен-Жам знали, с кем им пришлось встретиться в этот августовский вечер. Но пройдет еще несколько лет, прежде чем Констанция вспомнит, где она познакомилась с теми господами, которые станут почти единолично решать судьбы Франции и ее народа.

Кстати, госпоже де Сен-Жам не повезло значительно раньше. Ее муж, казначей морского ведомства Бодар де Сен-Жам, прогорел спустя несколько месяцев после этого вечера. Однако почти никто не заметил этого. Получилось так потому, что именно в этот момент все внимание публики было обращено на шумное, грандиозное банкротство известного богача и светского льва принца Гимена. Известный автор стихотворных од и любовных песен поэт Лебрен-Пиндар заметил, что несчастному господину Бодару не удалось опередить сиятельного банкрота. Потеряв наворованные им из казны четырнадцать миллионов ливров, господин де Сен-Жам лишился всего. У него не осталось ни великолепного Дворца в Нейи, ни особняка на Вандомской площади, ни Драгоценностей, ни денег, отложенных на черный день. Он умер, подобно многим банкротам, на чердаке.