'Фантастика 2025-155'. Компиляция. Книги 1-32 - Сергей Александрович Плотников

— Практически все мои знакомые устали от такого положения дел. Среди идальго давно ходит идея объявить о независимости Мексики, запретив инквизицию и рабство.

— Вы предлагаете мне их поддержать?

— Да, ваша светлость. Они знают, что губернатор Нижней Калифорнии собирается напасть на вас. Если восстание начнётся одновременно с войной, то шансы на успех будут гораздо выше.

— И ваши друзья хотят от меня что-то получить. Деньги, верно?

Испанец улыбнулся.

— Вы ошибаетесь, ваша светлость. Мои друзья не попрошайки и не собираются клянчить у вас золото. Им нужен не покровитель, которому они останутся должны, а партнёр. Для восстания не хватает оружия, и они готовы купить его. По разумной цене, естественно.

— Скажите, дон Бернардо, это ваша личная инициатива или ваши друзья уполномочили вас вести со мной переговоры?

— Скажем так, — он издал короткий смешок, — уверенности, что вы меня вообще выслушаете, не было. Меня попросили прощупать саму возможность диалога, и быть посредником, если вы согласны сотрудничать с моими друзьями.

Я не торопился отвечать, крутя в руках карандаш. Интересная, однако, вырисовывается конфигурация. В принципе, маленькая революция в тылу у испанцев была мне на руку. Пожалуй, я бы даже поставил оружие им бесплатно — для такого дела не жалко, тем более сумма выходит не слишком большая. Единственное, что вызывало сомнение, это сам де Суньига. Мне были непонятны причины, из-за которых он участвовал в этой авантюре. Нет, с его сыном всё ясно, но казалось, что там есть ещё что-то.

Кабинет Камбова, в котором мы сидели, как и в прошлый раз, был опутан «ловчей сетью», настроенной как детектор лжи. Так что я сконцентрировался на ней и спросил:

— Дон Бернардо, почему вы решились участвовать в этом?

— Я же сказал: мой сын…

— Нет, я не об этом, — прервал я его. — Вы сказали, что род де Суньига никогда не был замешан в предательстве. А разве восстание ваших друзей — это не предательство короля Испании?

Старший де Суньига дёрнулся, будто от пощёчины. Я ощутил, как в нём закипает гнев, а эфир вокруг задрожал от напряжения.

— Карл не мой король, — зло выплюнул испанец. — У де Суньига имеется счёт к Бурбонам, лишившим нас родового гнезда. И сейчас у меня есть возможность отплатить им той же монетой.

Его ненависть была настоящей и ощущалась даже физически.

— Я понимаю, — он взял себя в руки, — вы сомневаетесь в моей искренности и ищете в предложении подвох. Даю слово чести, что я говорю правду и ничего не скрываю от вас. К тому же у вас мой сын, князь. И я не буду рисковать жизнью моего единственного наследника.

— Вы же знаете, что ему придётся остаться в княжестве, если он женится на Ксении Петровне?

— Так будет даже лучше, — де Суньига усмехнулся. — Я знаю, каков мой сын, и уверен, что он сможет показать себя. Мне удалось навести справки о вас, князь, и пусть он свяжет будущее с вами, чем вечно будет идальго, продающим свой Талант и шпагу.

— Что же, будем считать, вы меня убедили. Я согласен помочь вашим друзьям и продать оружие. И даже готов отдать его по себестоимости. Но у меня есть встречное условие. Провинции Нижняя Калифорния, Санта-Фе-де-Нуэво-Мехико и Техас отойдут Алеутскому княжеству, и ваши друзья подпишут договор о границах, отказываясь от них официально.

Не то чтобы мне было мало текущих владений. Но лет через сто выход к Атлантическому океану будет нужен моим потомкам. Европейский рынок важен, а торговать через Тихий океан слишком накладно.

— Боюсь, вы хотите слишком многого, князь. Добровольно отдать такие территории они не согласятся.

— Тогда сделаем проще. Они должны согласиться не оспаривать территории, занятые моими войсками. Куда они смогут дойти, там и пройдёт граница между княжеством и свободной Мексикой.

Старший де Суньига хитро посмотрел на меня.

— А если вы не выйдете за текущую границу?

— Тогда я не буду претендовать ни на что. Но если мои войска дойдут до Мехико, я заберу всю эту землю.

Он расхохотался, хлопая себя ладонью по колену.

— Князь, вы неподражаемы. Я передам оба предложения, и пусть они решают сами.

Я вызвал Камбова, ввёл его в курс дела, и мы втроём обсудили будущие переговоры, связь, объёмы поставок и прочие частности. Дальнейшую работу с сепаратистами опричник взял на себя: у него там есть резиденты, и, самое главное, он умеет играть в такие игры. А мне и без этого хватит забот с подготовкой к войне.

Прежде чем уйти, старший де Суньига рассказал ещё кое-что:

— Скорее всего, война начнётся раньше, чем вы ждёте. Говорят, на уровне слухов, что вице-королю из Мадрида передали восемь тысяч золотых дублонов на войну с вами. И пожелание, чтобы в марте вас выбросили из Верхней Калифорнии.

Я прикинул в уме, переводя дублоны в рубли. Вице-королю перепала половина суммы, переведённой из России в Испанию государственному секретарю. Интересно, сколько из этих денег дойдёт до губернатора и сколько реально будет потрачено на боевые действия.

— Благодарю, дон Бернардо, я учту эти сведения.

— И ещё, ваша светлость, у меня есть просьба. Не посвящайте моего сына в нашу договорённость. Молодости свойственно видеть некоторые вещи в превратном свете.

— Он ничего не узнает, в этом нет необходимости.

Мы пожали друг другу руки, и Камбов увёл испанца.

* * *

Третьего февраля рано утром на гасиенду примчался посыльный от Камбова. На границе с испанцами был подан условный сигнал: гранд де Круа просил о срочной встрече со мной. Известие мне не понравилось. По планам, мы должны были увидеться весной, чтобы закрыть нашу сделку. Но, похоже, что-то пошло не так, и гранд воспользовался экстренным способом связи. Пришлось оставить авиазавод на Черницына и поехать на вокзал. Там меня уже ждал Камбов с отрядом опричников.

За осень к Свято-Дмитровскому острогу проложили эфирную дорогу. Так что уже через час я был в крепости, и дальше мы отправились верхом.

Поездка оказалась не самая приятная в моей жизни. Низкие тёмные тучи сыпали бесконечным дождём, не прерываясь ни на минуту. Под копытами хлюпала рыжая грязь, заставляя лошадей скользить. Тонкие ручейки лились с полей шляпы, плащ, тяжёлый от воды, висел на плечах неприятным грузом. Мне-то было ещё ничего, я сушил сам себя эфиром, а вот опричники без Талантов чувствовали себя уныло.

Сорок