Фантастика 2026-101 - Виталий Конторщиков
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— А вы, Итон? — спросила она вдруг, поймав мой задумчивый взгляд. — Вы так и не рассказали о себе ничего толком. Кем вы были до того, как стали шерифом?
Я снова ушел от ответа, переведя разговор на другую тему. Тайна — мой единственный щит в этом мире. А еще деньги. Которые мне предстояло получить уже совсем скоро.
* * *
Вечером в конторе мистера Дэвиса состоялось торжественное вручение награды. Состоялся даже небольшой прием — адвокат, тетя Элеонора, кузен Артур (который демонстративно держался в стороне), Маргарет и пара каких-то городских чиновников, которых я видел впервые.
Мистер Дэвис произнес короткую, но пафосную речь о мужестве, самоотверженности и законе, который, пусть и не всегда быстро, но карает злодеев. Потом он вручил мне конверт.
— Мистер Уайт, здесь чек на пятьдесят тысяч долларов. Это награда, обещанная семьей Корбетт за спасение Маргарет. Мы вам безмерно благодарны.
Я открыл конверт. Пятьдесят тысяч. Все честь по чести. Но радости почему-то не было. Была усталость и странная пустота.
— Семья Корбетт также берет на себя все расходы, связанные с вашим лечением, мистер Уайт, — добавила тетя Элеонора с ледяной вежливостью. — И если вам понадобится какая-либо помощь в будущем… вы можете на нас рассчитывать. Мы готовы оплатить ваше лечение на водах в Европе.
Какая мелкая манипуляция. Меня пытаются сплавить прочь.
Маргарет стояла рядом, ее глаза сияли. Она подошла ко мне и тихо сказала:
— Спасибо, Итон. Еще раз. Вы спасли мне жизнь.
Возле конторы уже сновали газетчики. Стоило мне только выйти наружу, как по глазам ударили вспышки фотоаппаратов.
— Мистер Уайт! Пару слов для Портленд Ньюс! — кричали они.
Завтра мое имя, пусть и вымышленное, будет во всех газетах. Вместе с фотографией, которую наверняка испортит какой-нибудь пронырливый репортер. Известность, которой я так хотел избежать.
* * *
Мы вернулись в виллу поздно. Уставише тетя Элеонора и Артур сразу удалились к себе. Мы с Маргарет остались одни в огромной гостиной. В камине потрескивали дрова, отбрасывая причудливые тени на стены.
Пемброк бесшумно появился, предложил вина. Маргарет кивнула. Дворецкий принес бутылку красного вина и два бокала на серебряном подносе, разлил и так же бесшумно исчез.
Мы сидели молча, потягивая терпкий, ароматный напиток. Напряжение дня спадало. Тишина была уютной, не давящей.
— Почему все-таки золотодобыча? — наконец прервала молчание девушка — Вы бы могли найти себя на полицейской службе.
— Не сильно люблю подчиняться чужим приказам — ответил я — А насчет золота… У меня есть чутье.
Говорить про то, что следующим летом на реке Клондайк откроют громадные запасы желтого металла и в Штатах начнется сущее безумие — я не стал. У меня только-только начало складываться понимание, что и в какой последовательности следует делать. И я боялся спугнуть это едва забрезживший в голове план.
— Знаете, Итон, — сказала Маргарет, глядя на огонь. — У моего отца была старинная музыкальная шкатулка. Он любил ее заводить по вечерам.
Она встала, подошла к резному комоду у стены, открыла крышку небольшой инкрустированной шкатулки. Полилась тихая, нежная мелодия — вальс.
— Потанцуем? — она обернулась ко мне, и в ее глазах плясали искорки.
Я колебался. Мое плечо… Да и танцевать я толком не умел — сейчас отдавлю ноги этой хрупкой девшуки. Но отказать ей было невозможно.
— Боюсь, я неважный танцор, мисс Корбетт.
— Наедине просто Марго!
Ого. А это уже заявка. На что-то большее, чем просто вежливое общение. Я встал, девушка подошла ко мне, положила одну руку на здоровое плечо, в другую взяла мою правую ладонь.
— Пока медленно. Я покажу правильный шаг
Мы закружились по комнате под тихую мелодию шкатулки. Близость Марго пьянила сильнее вина. Я чувствовал тонкий аромат ее духов, тепло ее руки, видел ее лицо совсем рядом — чуть раскрасневшееся, с полуулыбкой на губах. Чуть-чуть прижал ее к себе. Немного больше, чем позволяли приличия. Как отреагирует?
Не отстранилась. И даже больше — сама прижалась ко мне. Отлично, значит, двигаемся дальше.
Музыка закончилась. Мы остановились посреди комнаты, все еще держась за руки. Молчали, глядя друг другу в глаза. Воздух между нами, казалось, искрился.
И я не выдержал. Наклонился, медленно взял за подбородок девушки и поцеловал ее. Осторожно, почти невесомо. И тут она не отстранилась! Ответила — сначала робко, потом смелее. Ее руки обвили мою шею, притягивая ближе. Поцелуй становился глубже, требовательнее. Все мысли о прошлом, о будущем — все улетело прочь. Была только эта минута и губы Маргарет…
* * *
Тепло ее рядом, запах волос на подушке, сбитое дыхание, стихающее в тишине спальни — все это обрушилось на меня после бури, выплеснувшей наружу месяцы напряжения, одиночества и бесконечной игры со смертью. Маргарет лежала, уткнувшись лицом мне в плечо, тонкие пальцы судорожно сжимали простыню. Легкая дрожь все еще пробегала по ее телу.
Я осторожно провел рукой по ее спине, ощущая гладкость кожи под тонкой тканью нижней рубашки, до которой добрался с таким трудом, путаясь в бесконечных крючках и лентах вечернего платья. Раздевать Маргарет пришлось в незнакомой, темной комнате, куда девушка провела меня тайком после поцелуя в гостинной. И это явно была не ее спальня и уж тем более не моя.
Я притянул Марго ближе, коснулся губами виска. Она подняла на меня глаза — огромные, потемневшие, влажные от слез, но уже без страха. В них плескались удивление, растерянность и что-то новое, еще не оформившееся — доверие, помноженное на только что познанную близость.
— Итон… — прошептала она одними губами.
— Тшш… — я мягко провел пальцами по ее щеке. — Все хорошо. Спи.
— Что ты! Я должна вернуться в свою спальню. Слуги все сообщают тете Элеоноре!
Вот же черт.
— И ты должен помочь мне одеться обратно. Служанку звать нельзя.
Девушка вздохнула. А я понял, что «Хьюстон, у нас проблемы». Марго то оказалась девственной.
— А как же кровь на рубашке? Заметят!
— Я ночью все застираю сама. И спрячу.
Вот чему жизнь в пещере учит!
* * *
Проснулся я незадолго до рассвета, уже
