'Фантастика 2025-65'. Компиляция. Книги 1-29 - Виталий Свадьбин
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Отпустив мягкую руку Тацуко, с которой было так трудно расстаться, я обернулся с улыбкой:
— Неплохо, для красивой женщины.
Тацуко вздохнула, бросив мне кокетливый взгляд полный гордости. Она села на огромную кровать, одетая в небрежно застегнутую розовую ночную рубашку из шелка, которая смело подчеркивала изгибы её фигуры.
Мой взгляд неожиданно зацепился за V-образный вырез ее ночной рубашки, выставивший вперед пышные груди. Нижняя часть ее рубашки была удивительно короткой, едва скрывая ее округлую задницу, а белые бедра сияли, словно свежие фрукты.
Вдруг мой взгляд остановился между ее бедер, где я заметил черные шелковые трусики.
Тацуко, с удовольствием играя с моими чувствами, сделала следующий шаг.
— Синдзиро… хочешь… прикоснуться…? — Медленно расстегивая рубашку, она приоткрыла свою белую и нежную грудь, а ее бедра раздвинулись, словно приглашая меня.
Глубокий вздох вырвался у меня из груди. Все мои воспоминания о красоте, включая мою жену Линако, казались блеклыми по сравнению с Тацуко. Её фигура, словно спелый персик, излучала сладкий аромат, который меня ошеломлял.
Я медленно подошёл к Тацуко и остановился прямо перед ней. Внезапно я наклонился к ней и посмотрел в её прекрасные глаза.
Неожиданно для себя я рассмеялся и сказал:
— Тацуко, я бы очень хотел прикоснуться к тебе, но не порежешь ли мне руку, если я это сделаю?
— Смогу ли я на это пойти? — спросила Тацуко чарующим голосом.
— Ты так соблазнительна, что мои ноги становятся ватными, — ответил я.
— Тогда, может ты хочешь попробовать? — Тацуко облизнула губы и сказала это ленивым, страстным тоном.
Я вдохнул аромат Тацуко, который казался цветочным афродизиаком, но её глаза оставались ясными.
— Есть ли что-то, что я должен сделать взамен? — спросил я.
Сразу после этих слов множество сложных чувств заставили Тацуко неудержимо рассмеяться:
— Ха-ха, Синдзиро, такой ты видишь меня…
— И какой же я тебя вижу? — игриво спросил я.
— Ты думаешь, что я использую тебя ради своих целей, заставляя тебя падать в постель? — прямо сказала Тацуко.
— Да, ты обладаешь удивительной силой. Я никогда не встречал такую… — сказал я.
Тацуко застегнула пуговицу рубашки, закрывая обнажённую кожу, и тихо добавила:
— В то же время ты нужен мне. Несмотря на то, что синдикат «Красные шипы» моего отца является крупнейшей преступной группировкой. Но «Красные шипы» всё ещё довольно молод. И у нас есть враг синдикат «Восточный союз». Если мы начнём действовать друг против друга, «Восточный союз» может потерять часть своих людей, но «Красные шипы» будет полностью уничтожено.
Говоря это, Тацуко излучала холодное очарование. Старина Нагаи упоминал в разговоре про банду якудз «Восточный союз». Отец Хироси являлся лидером этого синдиката. Значит я не ошибся, придя за ответом к Тацуко.
Я нежно прикоснулся её влажной и мягкой щеки:
— Тацуко, честно говоря, я не самый хороший человек… В прошлом у меня действительно было много женщин, возможно, даже больше восьмисот, а может быть, и тысячи. Но тебе, Тацуко, не нужен помощник в этих обстоятельствах. Возможно, тебе лучше найти честного и надёжного мужчину, который будет любить всем сердцем…
— Это невозможно, — глаза Тацуко загорелись озорным блеском. — Синдзиро, ты слышал о взаимоотношениях между обезьянами и их королём?
— Обезьяны? Король? — я был сбит с толку. — К чему ты клонишь?
— В стае обезьян король — самый сильный самец. Все самки выбирают его для спаривания, чтобы их потомство было самым сильным. Так же и в человеческом обществе. Почему у могущественных мужчин было столько жён и наложниц? Ведь они получали лучшее, зачем довольствоваться меньшим?
Я не знал, смеяться или плакать.
— Значит, мы всё-таки обезьяны?
— Это просто аналогия. С того момента, как мы встретились, для меня не существует другого мужчины. Возможно, ты не самый сильный в мире, но ты самый сильный в моём сердце.
Тацуко посмотрела мне прямо в глаза, твёрдо и решительно.
— Я люблю тебя, Синдзиро.
Мы молчали больше минуты, затем я почувствовал облегчение и, улыбаясь, сказал:
— Ты действительно глупая женщина.
Тацуко засияла счастьем и покачала головой.
— Ну и что, что я глупая? Я ни о чём не жалею!
— Ты знаешь, зачем я здесь? — я оглядел её с головы до ног, словно пытаясь заглянуть под её ночную рубашку.
Тацуко, хотя и была морально готова, всё же покраснела и засмущалась под моим явным взглядом.
— Что ты хочешь сделать?
Я медленно приблизился к Тацуко и нежно поцеловал её нежную мочку уха.
Как будто через её тело прошёл электрический разряд, Тацуко прильнула к моей груди, словно тая, и начала тяжело дышать.
— Сегодня я пришёл сюда, чтобы съесть тебя, — сказал я, и не дожидаясь ответа Тацуко, яростно обнял её за тонкую талию и бросил хрупкую фигурку на кровать.
Тацуко, шокированная, закрыла глаза и подпустила меня к себе, позволяя гладить и целовать. Её маленькие ручки крепко сжимали простыню.
Я снял с неё гладкую шёлковую ночную рубашку, и белоснежная кожа излучала обжигающее очарование.
Я не мог отпустить ни одного сантиметра кожи. Поцелуи начались с маленького пупка и скользнули вверх по гладкому животу. Затем я без колебаний поместил её сосок в рот и начал нежно кусать и посасывать.
Прошло слишком много времени с тех пор, как я наслаждался таким зрелым женским телом. Я чувствовал, что мое возбуждение трудно подавить.
— Действительно ароматно, — сказал я, и Тацуко, которая обычно проявляла инициативу, сейчас была похожа на застенчивого подростка. Услышав такую откровенную похвалу, её румянец стал ещё гуще, и она была совершенно не в состоянии возразить.
Наконец, я поцеловал её вишневые губы. Два влажных языка переплелись друг с другом, будто молния и пламя. Тацуко стало трудно дышать, и только тогда я неохотно поцеловал другие места.
Тацуко была полностью потеряна в моих объятиях. Её тело было мягким и превратилось в одно чувствительное нервное окончание. Каждое прикосновение заставляло её течь ещё сильнее.
Как только я поработал в тайном саду Тацуко одной рукой, я почувствовал, как влажный нектар вновь разжигает мои гормоны!
— О? Тацуко, дорогая, ты настолько чувствительна, что вода внизу затопит кровать…
— Ууу…
