Фантастика 2025-96 - Ким Савин

по комнатам, потом вышла на участок и обошла его по периметру, внимательно оглядываясь по сторонам и иногда даже принюхиваясь, заглянула в гараж, заваленный разным барахлом.

– Ну что? – спросила я, когда она вернулась.

– Знаешь, ничего, – Сола немного растерянно пожала плечами. – Гнили нет ни в доме, ни на твоем участке, ни на участках соседей.

– Правда? – я удивилась.

– Абсолютная. Я могу почуять самый свежий и маленький очаг. А здесь… ничего.

– Как странно. А что же тогда имел в ввиду тот Чистильщик?

– Понятия не имею. Может, он просто ошибся? Иногда молодые стажеры перестраховываются и принимают за Гниль то, что ей не является.

– А он и правда был Чистильщиком? – спросила выглянувшая из кухни Лотта.

– Мы никак не чувствуем собратьев по дару, если ты об этом, – ответила Сола. – Но выглядел он как Чистильщик. Хотя… – Она вдруг наморщила лоб. – А ведь кое-что мне показалось в нем странным.

– Что? – Юсса тоже выглянула в коридор.

– Он пришел с пустыми руками. Если он собирался провести зачистку, у него должен был быть рабочий кейс или сумка со щупами и концентраторами. Это наши специальные артефакты. Без них сейчас Гниль никто не чистит.

– Тогда это еще более странно. – Сестры Хольдберг переглянулись.

– Ты запомнила имя? – глянула на меня Сола.

– Сейчас. – Пришла моя очередь задумываться. – Орм, кажется. Густав Орм.

– Узнаю номер местной Гильдии и позвоню им, – кивнула Чистильщица.

– Это завтра, потому что все уже разошлись по домам, – сказала Лотта и развернулась. – Садитесь за стол, утка как раз дошла до нужной кондиции.

Мы устроились за столом и первое время просто молча ели, отдавая должное традиционным северным блюдам. Утка с брусничным соусом, картофельный салат, копченая форель, маринованная с клюквой капуста и яблочный пирог. Меню придумывала Лотта. Я же, порывшись в шкафах, достала бокалы и бутылку дорогого и редкого вина из долины реки Норт. Наткнувшись на него во время уборки, я едва малодушно не разревелась. Это вино привез Даглас, и мы хранили его, чтобы распить на нашей свадьбе. Но свадьба сорвалась, и я недрогнувшей рукой выставила бутылку на стол, решительно запретив себе раскисать.

– Какие у вас планы на отпуск? – поинтересовалась я, когда первый голод был утолен.

– Будем гулять по Ользену и окрестностям, – пожала плечами Юсса. – Кататься на лыжах. Мы уже присмотрели себе склоны в Тилентале и Лудвике.

– Там хорошо, – кивнула я, вдруг сообразив, что еще ни разу не каталась на лыжах в этом сезоне. – И удобно добираться на трамме.

– Можем сходить в Ользенскую оперу, – предложила Лотта.

– Только не в оперу, – тут же застонала Юсса. – Что может быть скучнее?

– Опера скучна тем людям, кто ничего не понимает в искусстве, – повела плечом Лизелотта. – А тебе стоило бы повысить свой культурный уровень.

– Меня мой культурный уровень полностью устраивает, – фыркнула Юсса. – И мужа тоже. Так что я прекрасно обойдусь без этих заунывных завываний.

– Завываний… – со вздохом повторила Лотта. – Прабабушка Ингрид перевернулась бы в гробу.

– К сожалению, у прабабушки Ингрид не было гроба.

– Поэтому и сказала «перевернулась бы».

Я даже не пыталась скрыть улыбку, следя за перепалкой. Вообще, Юсса и Лотта были близнецами. Но двух настолько разных женщин еще стоило поискать. Лизелотта Хольдберг трудилась пластическим хирургом и легко могла бы стать лицом своей специализации. Всегда невозмутимая, хладнокровная, со стильным гардеробом, идеальными прямыми волосами и легким макияжем, который только подчеркивал ее природную красоту. Юссу же можно было назвать настоящей бунтаркой. Она стриглась коротко, часто добавляя в волосы какой-нибудь ядовитый цвет, носила джинсы, футболки и грубые ботинки. Чтобы на нее не давил авторитет родителей, известных на весь Скандар инфекционистов, Юсса сбежала учиться в Лурей, где и осталась работать, выбрав пугающую многих специальность патологоанатома.

Но, несмотря ни на что, сестры были очень дружны. И я почти уверена, что идея свалиться мне как снег на голову родилась на каком-нибудь совместном сестринском совете.

– Вряд ли смогу составить вам компанию, – вздохнула я. – У меня работа. Но дам ключи от дома. У меня есть два комплекта. Один запасной и второй… – Я запнулась, вспомнив о Даге, который оставил эти ключи перед отъездом. – Тоже запасной.

– Кроме работы у тебя есть еще и выходные, – безжалостно напомнила Юсса. – Значит, мы сможем покататься вместе.

– Это будет забавно, – пробормотала Сола. – Признаться честно, я еще никогда не каталась на горных лыжах.

– Тебе понравится, – улыбнулась Лизелотта.

– Не сомневаюсь, – немного нервно хмыкнула Чистильщица.

Уже поздно вечером, когда все разошлись по комнатам, я тоже не стала засиживаться. Быстро умывшись, выключила свет в спальне и забралась под одеяло. Хотя сон не шел. Я чувствовала себя так, будто со мной целый день играли бризы – вредные снежные духи, которые больше всего на свете любили проказничать, сбивать с пути и водить за нос. Но это больше не было похоже на вязкий и липкий кошмар, глушивший все ощущения, кроме боли, в котором я существовала последние недели. Приезд кузин заставил встряхнуться и перестать упиваться своими страданиями.

Наверное, мне давно пора было это сделать. Как бы ни оказалось больно и погано, но рушить свою жизнь из-за мужчины – редкостная глупость. Я стану жить дальше. Стану работать, развлекаться, отдыхать. И когда-нибудь меня окончательно отпустит.

Возле кровати что-то зашуршало. Но прежде чем я успела испугаться, на свободную половину запрыгнул комок рыжего меха. Апельсинчик обнюхал мою руку, потоптал лапами вторую подушку и устроился там, свернувшись пушистым клубком.

Я повернулась на бок и осторожно погладила рыжую шерсть. Котик заурчал, сначала тихо, потом все громче и громче, становясь похожим на маленький трактор. На душе стало тепло и умиротворенно.

– Кот… – пробормотала я. – А знаешь, мне всегда хотелось завести кота. Но сначала у нас были собаки. Потом появился Даг со своей редкой аллергией…

Воспоминание о бывшем отозвалось болью, но уже не резкой, а тупой и еле заметной, как бывает с почти зажившей раной.

– Наверное, хорошо, что мы не успели пожениться, – вздохнула я тихо, перебирая кошачью шерсть. – И еще лучше, что не успели завести детей. Потому что