Линка (СИ) - Смехова Ольга

Она швырнула меня, я загремела по грязному полу. Трюка, казалось, вот-вот соскочит с подоконника. Солнце слепило мне глаза, хотелось приподнять руку, заслониться от него. Волшебница стояла ко мне спиной, словно провоцируя на грех. Не было того разговора, не она меня только что колошматила о стены, а она просто любуется солнечным деньком. Мне так хотелось верить в это.

— Я видела их всю свою жизнь. Не надо ничего говорить, маленькая, помолчи. Я видела людей — в разных обликах. Ко мне так часто взывали, что я не могла однажды — не воплотится. Таких как я, верно, теперь уже тысячи. Маленьких, слабых, угасающих ещё до того, как смогут чему-то научится. И это правильно, таких как я должно быть меньше в этом мире. И с другой стороны — как низко нынче пала надежда. Как низко пало вообще всё.

— Ты…

— Я не смогу просто так остаться и смотреть, во что превращается Лекса.

— Куда ты пойдешь? — в горле пересохло. Я медленно поднималась, пытаясь привести в чувство повреждённую руку — тщетно.

— В ОНО. От Безумия нет лекарство, но они, может быть, смогут чем-нибудь помочь Лексе.

— Тебя же убьют…

Трюка ничего не ответила. Мне казалось, что она борется с самой собой, что боится поддаться собственным страхам — и отказаться от затеи. Сколько раз она уже вот так бросала обреченных людей — что ей стоит теперь?

— Когда-то давно мне задали вопрос. Если наша искра — порождение эмоций человека, что же чувствовал Бог, что у него смог получится человек?

Она шагнула. Я отчетливо видела, как плюшевый остов, застыв неприкаянной игрушкой покачнулся на ветру, а та, кто стояла за ним сделала шаг. Трюка черпала у мира незатейливо, не очень требовательно и негрубо. Красная вспышка поглотила единорожку, оставив меня под веселыми лучами солнца.

«Я ухожу» — читалось в каждом её шаге. Ухожу, скрипела под плюшевыми копытами чумазая побелка. Ухож-жу, прокаркала мимо пролетавшая птица. Уходит, чтобы спасти Лексу, довершила я, пытаясь унять дрожь и успокоится. Не помогало. Чувство того, что только что от нас ушла последняя надежда, казалось, теперь не покинет меня никогда.