Фантастика 2025-68 - Алексей Владимирович Калинин

* * *

Госпиталь, возможно, и слывет крутым местечком, но в моем личном рейтинге он сейчас еле дотягивает до одного из десяти баллов. Все очки слетелись в трубу из-за полного отсутствия удобств. Располагаться под грудой тяжеленных глыб и плит — сомнительное, знаете ли, удовольствие.

Впрочем, мы провели там совсем немного времени. Даже находясь внутри завалов, я вполне ощущал, как наверху кто-то с огромной силой их разбирает. Распутины, естественно, быстро нас извлекли и прямо на месте залатали. У меня, например, от глубокой царапины на щеке вообще ничего не осталось — как будто ее и не было.

А вот Гриша оказался в более плачевном состоянии: его уложили на носилки, и не то, чтобы оградили от меня, но держали под постоянным присмотром. А я что? Я устроился на полянке, прищурил один глаз и глянул в бездонно-синее небо: вертолеты так и шныряли, подозреваю, над всей Москвой, да во все направления сразу.

Тем временем армия Распутиных стояла по всему периметру так, что негде было яблоку упасть. Делать сейчас особо нечего, так что я без промедления черканул сообщение Вике и Маше — сообщил, что со мной все в порядке.

— Это ведь вы прикрывали Гришу? — послышался потом рядом скромный голос. Обернувшись, увидел худощавого и светловолосого паренька, всего в веснушках. Он выглядел довольно застенчивым, если не сказать перепуганным.

От него веяло неуверенностью: сутулые плечи, тихая речь. Но я уже видел его как-то в доме у Распутиных. Да и перстни с семейными символами плюс герб на плаще говорили сами за себя: он — тоже Распутин. Вот ведь парадокс: в могущественном семействе обнаружился такой необщительный парень. Правда, есть одна немаловажная деталь: уже чувствуется, какая в нем зашкаливающая мощь его Дара. Похоже, в вопросе силы он другим из семьи точно не уступает, если не обходит большинство.

— Точно, я его друг — Добрыня Добрынин, — представился я, протягивая руку.

— А я — Константин, его троюродный брат, — ответил он и пожал мне руку. — Приехал из Омска, как только узнал о происшествии с Гришей. Сделаем все, чтобы поставить его на ноги: у нас это в семье быстро. Я тоже буду участвовать. Ну а вам, конечно же, спасибо, что его прикрыли. Если понадобится моя помощь, обращайтесь без колебаний.

— Да мне главное, чтобы вы Гришу на ноги подняли, — улыбнулся я. — А остальное уже не столь существенно.

Константин кивнул и шустро отправился к Грише — мне там оставалось только путаться под ногами в толчее из одних Распутиных. И тут зажужжал мой телефон: чудеса, он уцелел.

— Алло, кто говорит? — спросил я, видя неизвестный номер.

— Приветствую, граф, это я Дайко, — послышалось в трубке.

— Какой еще Бабайко? — насупил я брови. — С такими шутками я тебе моментом кабину снесу, и позабудешь, зачем вообще набрал мой номер.

— Да нет же, граф: не Бабайко! Я — Дайко!

— Какое еще «Яйко»? Паря, ты нарываешься, что ли? — бесят такие шутники: у меня тут важные события творятся, а он мне названивает непонятно с какими замашками.

— Вы меня, граф, разыгрываете? Ладно, попробую в последний раз объяснить: я тот, кто постоянно щурится, хотя на самом деле не щурюсь ни на йоту, — продолжал таинственный голос. — Узнаете меня? Ну да, я же ваш водитель, Дайко, — раздался на том конце провода голос со сверхзвуковой скоростью речи. И что любопытно — почти без характерного акцента. — Мне пришлось поменять телефон: когда мы всем составом эвакуировались со свалки, я где-то ухитрился потерять свой мобильник. Вы-то остались в госпитале, а я сразу помчался в свою лапшичную.

Черт, опять из головы про него все вылетело. Но это в последние дни не удивительно: я только и думаю теперь о том, выключил ли я дома утюг или нет. Зачем я вообще перед выходом принялся гладить ту чертову футболку!

Ну а еще в голове то и дело проскакивают мысли о том, что делать дальше, особенно после взрыва в госпитале. Я и сам от этого слегка хожу кругами: из головы у меня выпал и сам Дайко, так что я еще не привык к нему как следует. У него же на той свалке было, можно сказать, настоящее боевое крещение.

Может, конечно, кажется странным, что я вообще потащил этого парня за собой, но ведь сначала хотел проверить его лишь в качестве водителя. Думал, потом он точно пригодится. Надеялся, что минимум лишнего не увидит, а он, как назло, увязался за мной. Хорошо хоть, у него репутация чистая, да и сам на вид адекватен: понимает, что далеко не все можно болтать кому попало. Не забудем и тот факт, что у него двенадцать детей — явно не хочет, чтобы вместо живого отца они получили известие о его трагическом конце.

К тому же он, думаю, прекрасно осознает, что мне ничего не стоит как выследить, так и убрать его без лишней возни. Или, если сильно достанет, в горошинку металлическую всю его лапшичную упаковать. Но, как бы там ни было, лишняя предосторожность никому не мешает, поэтому я распорядился поставить за ним наблюдение: парни из моей команды уже заложили «жучки» в его заведении да и глаз с него не спускают. Пока что все чисто — никаких подозрительных явлений.

— Эй, Дайко, извини, что сразу не узнал, — прижав телефон к уху, я потер лоб. — Как твои дела? Что нового? Бизнес-то идет?

— Благодарю, граф, все в норме, как всегда. Просто хотел узнать: не надо ли вас сейчас куда-нибудь отвезти? Сами же понимаете, мне…

— Конечно, тебе надо кормить всех двенадцать ртов, — перебил я, ухмыляясь. — Пока что жди моей отмашки. Как только понадобишься, ты готов будешь сорваться хоть посреди ночи, верно?

— Считайте, что я уже на месте и завел мотор!

— Быстро ты, однако, даешь согласие. Знаешь, обычно народ говорит: «Все бывает, мало ли какое ЧП случится…» А если, к примеру, ты сексом задумаешься заняться, и тут же я позвоню? Можешь ли ты в такую минуту выехать?

— У меня двенадцать детей, граф. Какой, к лешему, секс? Я зарекся этим больше не заниматься, — буркнул он в ответ. — К тому же моя жена дома, а я далеко, в Империи. Жене я не изменяю, такой у меня принцип.

— Принципы — это всегда похвально, дружище. Ну ладно, будь на связи. Когда появится задача, я тебе сразу сообщу.

Разъединив вызов, я заметил, что отец Гриши дает интервью журналистам.