Рассвет русского царства. Книга 10 - Тимофей Грехов
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Дима, я дочь князя. Не растаю от вида крови.
Это стало последней каплей.
— Прежде всего, ты моя жена и мать моего будущего ребёнка! — я повысил голос. Впервые между нами произошла ссора. Алёна нахмурилась, но взгляда не отвела.
Я прошёлся по комнате, подбирая слова.
— Ты сейчас не о ребёнке думаешь, а о своей гордости.
— О себе⁈ — Она шагнула ко мне. — Я думаю только о тебе!
— Вот именно! Обо мне думать не надо. Думай о себе и о ребёнке. Мне будет спокойнее, если я буду знать, что ты в безопасности. — Она поджала губы. — Думай, что хочешь! Обижайся, не обижайся. Но ты поедешь с Ярославом в Нижний Новгород. Поняла меня? У тебя есть достаточно времени, пока снег не ляжет.
— Это мы ещё посмотрим, — прошипела с обидой она.
— Посмотрим.
Мы легли и отвернулись в разные стороны, так и уснули.
Ночью она заворочалась и повернулась, обняла меня сзади, прижавшись лицом к лопаткам. Так сказать, по привычке, и я аккуратно поправил её одеяло, закрывая плечи.
А утром она включила режим молчания. Ярослав сидел напротив, смотрел на нас обоих, жевал хлеб и помалкивал.
Но когда мы вышли во двор, Ярослав пристроился рядом и негромко спросил:
— Из-за Нижнего Новгорода?
— Из-за него.
— Другого от неё и не ожидал, — он пнул ком снега с порога.
— Поговоришь с ней? — спросил я. — Может, она тебя сможет услышать?
— Куда я денусь. — Ярослав немного помолчал. — Я тоже понимаю, что так лучше для всех нас.
— Анфису, — сказал я и тут же добавил, — да и Юрия с Нувой тоже надо будет перевезти. Им тоже здесь не место.
Ярослав задумался ненадолго.
— Да, конечно, — ответил он. — Я его хоть и не признал, но видел пару раз. Хороший мальчишка растёт, а цвет кожи (мулат)… такой интересный. Спасибо, что заботишься о нём.
— Пожалуйста, — я перекинул поводья через шею Искры. — Только вот ничего, что там Софья? Чудить не будет?
Ярослав наклонил голову, ухмыльнулся.
— Ну, я…
— Она же не станет им как-то вредить?
— С одной стороны, да, — протянул он. — Но я поговорю с Алёной. Попрошу её, чтобы она не болтала, кем Юрий мне приходится.
— Думаешь, не догадается? Посмотрит на мальца и не догадается, откуда такое особое отношение?
Ярослав опять помолчал. И вот тут я почувствовал, что сейчас скажет что-то такое, что мне не понравится.
Моя мысль оказалась пророческой.
— Я попрошу её сказать, что это ещё один твой ребёнок.
Я уставился на него.
— ЧЕГО-о-о? — охренев от его слов, взревел я.
— Ну, а какая тебе разница? — он даже плечами пожал. — Одним больше, одним меньше.
Я не стал думать. Просто прописал ему по почкам, разумеется, не в полную силу, так, слегонца, чтобы он понял, что такие шутки плохо кончаются.
— Ты ошалел⁈ У меня вообще-то жена беременная, — я шагнул к нему вплотную. — Между прочим, твоя сестра родная. И ты просишь её рассказывать людям, что я по округе детей сею?
Он скривился от боли, видимо в порыве эмоций я приложил несколько больше сил, чем хотел. Хотя-я, уроком будет…
— Ладно, ладно, — замахал он руками. — Не сердись. Я понял, что глупость сморозил, поэтому придумаю что-нибудь другое. — Я улыбнулся, и тогда он более спокойным голосом продолжил. — Но в любом случае, Алёну и детей я заберу с собой. Им тут не место.
— Спасибо, — сказал я.
— Пожалуйста.
Мы сели на коней.
— Какие сегодня планы? — спросил Ярослав.
— Предлагаю до селитряниц съездить. Проверить, как у них дела. Заодно распоряжусь, чтобы следующую партию перевезли побыстрее.
Мы выехали за ворота, и я продолжил озвучивать свои планы.
— Заодно распоряжусь завозить туда провиант для рабочих, — продолжил я. — Зимой, чтобы не обнаружили, лучше вообще тропу не топтать. Будем подгадывать время, когда снег будет собираться идти, тогда и за порохом ездить.
— Мысль здравая, — сказал он. — Хотя я думал, что ты сожжешь там всё, а по весне заново отстроишь.
Я посмотрел на него, как на умалишённого.
— Я тебе что, царь Мидас, нахрен, такими деньгами разбрасываться? Золотую жилу за баней не раскопал пока.
— Царь — кто? — переспросил он.
Я махнул рукой.
— Забудь.
— Нет уж! — не унимался Ярослав. — Рассказывай, кто такой этот Мидас и при чём тут золото за баней?
Я вздохнул.
— Была такая легенда. Слышал про Грецию?
— Слышал.
— Ну так вот. Был там царь. Мог прикосновением мизинца обращать в золото всё что угодно. Любой предмет, любое живое существо.
Глаза Ярослава блеснули.
— Вот это да… Вот бы мне такой дар!
— Не скажи, — усмехнулся я. — Случайно он задел пальцем свою дочь.
Ярослав открыл рот.
— И что, она погибла?
— Выжила, но только чудом и с Божьей помощью. — О том, что в легенде говорилось о языческих богах, я промолчал.
— Ну, за всё надо платить, — глубокомысленно выдал он.
— Вот именно. После этого он лишился дара. А взамен за жизнь дочери отдал всё своё золото. И то, что он мизинцем обратил, и то, что было.
— А зачем то, что было?
— Потому как не помнил, что обратил он, а что добыли на рудниках. Так что я даже не знаю дар это был или проклятие.
Ярослав помолчал, смотрел куда-то в поле.
— Когда ты вот так говоришь со мной, — сказал он наконец, — мне всегда становится не по себе.
Вдруг он рассмеялся, и я тоже не сдержал улыбки.
С Майко и Меньшиковым проблем не было. Быстро обговорили планы, выслушал предложения и отправились домой.
Я первым увидел столб дыма.
Такой бывает, когда горит что-то большое. И со страху мне показалось, что идёт он со стороны Курмыша.
— Гоним! — заорал я.
Ударил Искру пятками. Ярослав рванул следом без вопросов. Мы выскочили на холм. Я натянул поводья так, что Искра захрапела и осела на задние ноги.
Курмыш стоял целый. А вот у реки полыхало…
Глава 5
Нескольких секунд хватило, чтобы разглядеть дальние надстройки. Полыхала не литейная, а кузница Артёма и деревянные щиты вокруг тигельной печи.
Народ уже стоял цепочкой от реки. Вёдра шли по рукам, без команды разобрались сами. Я соскочил с Искры ещё на ходу, едва не навернулся, поймал равновесие и выцепил взглядом троих дружинников.
— У входа в литейную! — заорал я. — Никого
