Охота на рэкетиров - Ярослав Зуев

Ярослав Зуев Охота на рэкетиров

Моему сыну Сане за идею, которую мы вынашивали вместе,

За героев, которых ты придумал

За то, что верил в удачу гораздо больше меня

Глава 1 ПОГОНЯ

Выехать из Киева Атасову, Армейцу и Бандуре удалось лишь в девять вечера.

— В двадцать один ноль ноль, — поправил Атасов. — Куда это Протасов запропастился?

Протасов выбрался раньше их. Где-то около семи. Как и было изначально уговорено. Так, по крайней мере, заявил сам Валерий, позвонивший, прямо с милицейского КП на Обуховской трассе.

— Е-мое. Я уже на точке! — орал в мобильник Протасов. Вместе с громогласными раскатами его голоса из динамика прорывался характерный дорожный гул. — Вы где, пацаны? Бляха-муха?

— М-мы Г-римо потеряли, — развел руками оказавшийся у телефона Армеец. — А-атасов и А-андрюша битый ча-час по о-окрестным кустам ш-ш-шныряют. С-свистят, зо-зовут — бестолку в-все.

— Вот блин…

— С-саня, хо-хорошенько его выгулять со-собирался. Пе-перед поездкой.

— Вы что, на КПИ еще?… — взорвался от негодования Протасов. — Нихрена себе, е-мое, пацаны, вы стрелки ломаете.

Сам Протасов увалил с дачи Ледового значительно раньше остальных. Бегло осмотрел желтый «Мерседес» Атасова, побил ногой по колесам, проверил уровень масла и поклялся мамой, что Атасовский конь «добежит, в натуре, и до Южного полюса». А затем отпросился у Атасова по каким-то неотложным сердечным делам:

— Дело жизни и смерти, Атасов!.. Девушка, в натуре, почти что беременная! Не будь ты, е-мое, жмотом!

Атасов махнул рукой — едь, типа.

— Встречаемся ровно в 19.00. Сразу за КП на Обуховской трассе.

Протасов умчался, посоветовав напоследок Атасову и его команде не забывать доливать бензин в бак «Мерседеса».

— Без бензина хрена лысого далеко уедете. Проверенный факт.

— Ч-что тут м-можно сделать, — горестно задышал в трубку Армеец. — Вы-выше го-головы не прыгнешь. А-атасов го-говорит, у соседской су-сучки п-пит-буля — течка. Вот у Гримо крышу и сорвало.

— За такие дела, блин, кастрировать надо…

— Ж-ж-жалко, животное…

— Да не собаку, блин. Тебя, Атаса и Бандуру.

— Ты не во-волнуйся, В-валера…

— Я, блин, спокоен, как удав. Короче, Армеец — я попек… на Крым. Догоняйте, блин. Хотя, в Атасовской колымаге?.. — засомневался Протасов. — Хрена лысого. Может, я где похавать стану. Увидите джип на дороге… — голос Валерия потонул в вихре статических разрядов. Видимо Протасов покинул зону покрытия мобильной связи.

Армеец спустился во двор и подключился к Атасову и Бандуре. Поиски Гримо увенчались успехом только к восьми вечера. То ли псу надоело бегать, то ли проснулась совесть. Или он решил подкрепиться, как знать. Атасов, злой как черт, приволок Гримо к парадному. Тот висел в руке хозяина, безжизненный, будто чучело. «Лежачих не бьют», — молили глаза Гримо.

— Скотина безрогая, — Атасов швырнул собаку в машину. — Мерзавец…

Хотя по виду Атасова чувствовалось, что на самом деле он испытывает облегчение от того, что пес, в конце концов, нашелся.

— Да л-ладно, — примирительно сказал Армеец. — Давай его с собой возьмем. Он у тебя го-годами дома сидит. Атасов нерешительно глянул на Армейца.

— Ты, Эдик, просто не представляешь, что такое проехать с этим дебилом тысячу, типа, километров…

— Да пускай с нами покатается, — поддержал Эдика Андрей. — Он же много места не занимает. В ногах посидит…

Атасов ответил ему исключительно скептическим взглядом:

— Ты так думаешь, типа?

Еще в городе Атасов залил полный бак. Заехал на шиномонтаж, чтобы поставить камеры во все шины.

— Бескамерка новая хороша, типа. А побегавшая — лопнет на трассе — пиши, типа, пропало.

Уже на выезде из города Атасов, после минутного колебания, снова свернул к придорожной СТО.

— Эта машина, — проговорил Атасов, наблюдая за работой карбюраторщика, — жрет как танк. Пока до Крыма доберемся — без штанов останемся. Не говоря уже о том, что этих, типа, крымских гаишников мамы, похоже, вместе с приборами контроля СО рожают.

Только в девять вечера они прошли милицейское КП на Одесской трассе. Постовой милиционер уже задрал кверху палку, намереваясь, видимо, прверить документы, но, завидев бешено ощерившегося с переднего сидения Гримо, только отмахнулся: счастливой дороги.

Сразу за Киевом места сделались живописными. Трасса пересекала широкие поймы долин. То взбиралась на высокие холмы, то ныряла в глубокие лощины.

— Озер полно, — Андрей с восхищением оглядывал проплывающую мимо красоту. В низинах, над водой, клубился туман, берега укрывали заросли камыша. Кое-где на склонах долины горели огоньки электрических лампочек.

— Вита-Почтовая, — Армеец показал налево, — а дальше там — Круглик. Дачные у-участки сплошные. Я з-здесь па-пару домиков строил. Лет эдак семь назад. А речка называется Си-сиверкой.

Быстро стемнело. Машин на трассе пока хватало. Кто на дачи рвался, суббота все-таки, кто наоборот, на выходные — в столицу. Шли сплошным потоком. Как водится — встречные слепили. Попутные — мешали. Зато дорога была — что надо. По нашим, разумеется, меркам. В две полосы в одну сторону, а когда — и в три. Одна беда — деревень по пути попадалось многовато. Атасов между селами гнал, а в населенных пунктах существенно сбрасывал. Не до положенных шестидесяти, но снижал исправно и каждый раз.

— Все равно нарушаешь, — удивился Андрей. — Какая гаишникам разница, сто двадцать или сто?

— При чем здесь, типа, гаишники? — Атасов не отрывал глаз от дороги. — Чихал я на ментов. Ты что, Андрей, наших мужиков не знаешь? Да в такое время, в субботу тем более — половина на рогах. Из них еще половина — на велосипедах. От кумы, из гостей, к брату, к свату. Выскочит такой под колеса — и тю-тю… Пиши, типа, пропало…

По мере того, как росло расстояние от города, магнитола чахла и вскоре в «FM»-диапазоне не осталось ничего, кроме электрического треска и шипения. Какой-то голосистый исполнитель еще пытался пробиться сквозь помехи, но выходило у него не очень. Оба динамика как заткнули поролоном.

— Выключи ее! — рявкнул Атасов Армейцу.

— К-кассеты же не взяли, — огорчился Эдик.

— В бардачке посмотри, типа.

— Ни о-одной…

Справа во мгле проплыло скопление огней.

— Белая Церковь, типа. Как мимо проезжаю, так сразу вспоминаю, что резину пора менять.[1]

— А внешне вроде ничего…

— Это, Андрюша, издалека ничего, а поближе глянешь — жуть, типа.

Минут через двадцать миновали тонувший во мраке щит, сообщавший любопытствующим водителям, что Киевская область осталась позади, а пошла — Кировоградская. Поток автомашин сразу иссяк.

— Т-теперь гаишников по-поменьше будет, — высказал предположение Армеец.

— Постучи, типа, по дереву.

— Мы когда пацанами были, — начал Андрей, открывая первую серию баек в пути, — в Дубечках еще — поздним вечером на трассу выбирались.

— Зачем, типа?

— Поперек дороги от дерева к дереву натягивали капроновую нитку. Белую. В свете фар — чистый трос получается. Или вообще, не поймешь что…

— Ху-хулиганство, — отозвался Армеец. — Злостное, я бы сказал.

— Водители, завидев эту штуку, такое вытворяли… — заулыбался Андрей.

— Я бы у-убил, — убежденно повторил Армеец. — У-убил и в поле закопал.

— Вот один мужик, дальнобойщик, тоже так решил. Видать, где-то уже наступал на такие грабли. Выскочил из своего «Лиаза»,[2] ухватился за монтировку и давай за нами по всему полю гоняться…

— До-догнал?

— Не догнал.

— Жаль, типа.

Бандура хмыкнул:

— Ничего себе, жаль. Я так бежал, думал, сердце не выдержит.

Во многих селах что-то жгли. Дым стелился над трассой. В свете собственных и встречных фар выходил такой театр теней, что и нарочно не придумаешь. Бандура и Армеец пялились вперед вместе с Атасовым, так что пространство перед капотом «Мерседеса» сканировалось сразу в шесть глаз. Один Гримо плевал на все эти сложности. Свернулся калачиком на переднем сидении и дрых без задних ног, демонстрируя абсолютное доверие к хозяину и полное презрение к опасностям.

— Видимость ноль, типа, — спокойно сказал Атасов.

— Как-то так египетские жрецы и ду-дурили людям головы. В храмах. Там благовония разные к-курились. Дым к сводам поднимался. Вот они с-с помощью диапроектора и п-проецировали на него, ка-как на э-экран, с-статуэтки разных богов.

— Представляю эффект, — протянул Бандура.

— П-о-по-трясающий. У з-зрителей — полные штаны были.

— «Летучий голландец»,[3] типа, по тому же принципу?..

— Ну да, — продолжал с вдохновением Армеец. — П-при определенных по-погодных условиях изображение может быть ретранслировано на многие с-сотни ки-километров.